Monday, November 30, 2020
Эхо войны

Эхо войны

В этом году праздновали 70-летие Великой победы. С каждым годом ветеранов становится все меньше. Мы пообщались с героем Великой Отечественной войны Николаем Николаевичем Соловьевым, который рассказал о СВОЕЙ Победе.

- Первое мое боевое «крещение» произошло на Ленинградском фронте. Немец был тогда очень сильным противником. Однажды бросили нас в траншею, мы ее называли «мешочек» (8 на 4 метров). А германцы, черти, умели воевать. Они стреляли шрапнелью – снаряд сверху рвется, и от осколков в окопе не спасешься.  Еще фашисты постоянно атаковали, по 13 раз в день выходили на наши позиции «в рост» - не укрываясь. Мы как могли, отбивались. И так раз за разом. Это действовало, как психическое оружие, когда ты постоянно на взводе. У меня еще тогда был не очень хороший пистолет-пулемет Дегтярева (ППД). В траншеях же была грязь, вода и в любой момент ППД мог заесть и не выстрелить. Это у современных солдат тут есть современное оружие, тепловизионные монокуляры флир, новейшая оптика и т.д. Сейчас можно врага увидеть за сотни метров даже в самые тяжелые погодные условия. В наше время о таких устройствах можно было только мечтать. Но все-таки мы выстояли, а потом сами смогли прорвать немецкую оборону. Вообще задачей нашей дивизии была разведка местности и постоянный прорыв защиты врага для поддержки нашей пехоты. Где автоматная точка, где пулемет мешает, мы пехотинцам помогали. Поэтому всегда приходилось быть на передней линии фронта. Только мы в одном месте прорвем, нас на другое бросают.

Как сейчас помню один эпизод в Польше. Немец тогда отступил, и наша минбригада шла вместе с пехотой. Вдруг наткнулись на пулеметную точку. Враг видно поджидал нас и моментально всех «рассеял». Многих скосило, а я успел прыгнуть в канаву. Повсюду кровь, убитые, кто-то стонет, завет на помощь. Смотрю, а недалеко от меня лежит наш командир, старший лейтенант Ратновский, раненый в обе ноги разрывными пулями. Командир истекал кровью, поэтому пришлось срочно перевязать раны. Бинты у нас были всегда, поэтому я снял с него сапоги и быстро перевязал. Потом потащил старлея в укрытие. А вокруг строчит пулемет. Чуть поднимешь голову и считай мертвый. Но мы воевали по принципу: «Сам погибай, но товарища выручай». В общем, смог дотащить его в безопасный канал. Потом отправили командира в прифронтовой госпиталь. Уже после  Раткновский писал мне, что остался жив, но одну ногу ампутировали.

В 1944 году под Варшавой мы вместе с другими частями взяли городок Щервск. Было время немного перевести дух. День стоял теплый, солнечный. Возле одного из домов сидим мы с ребятами в саду, кто-то принес вина, ну и мечтаем о том, как будет после войны. И вдруг смотрим – самолетики летят, около 20 «массершмитов». Как начали нас бомбить противопехотными снарядами! Что делать? Куда прятаться? Короче, укрылись мы в погребе и, как селедка в банке, друг на друга повалились. Одна бомба упала возле нашей землянки. Если бы прорвало сверху землю, то нас бы точно всех в «мясо» порубило. Один мой хороший друг видно ближе к стене стоял. Вот его и зацепило. Ну, выкопали ему могилу по-товарищески, накрыли палаткой и похоронили. Вообще много братьев пришлось земле отдать...  А так на войне все были, как братья, я даже через столько лет многие имена-фамилии помню. С некоторыми после войны еще долго переписывался.

Оставить комментарий

Верх